17 июля 2019, среда
Областные новости
16.07.2019
Госдума приняла в третьем, окончательном чтении два законопроекта, которые направлены на защиту медицинских работников и пациентов, разработанные депутатами фракции «Единой России».
16.07.2019
На лечении в Пензенском областном клиническом центре специализированных видов медицинской помощи находится пациентка с лабораторно подтвержденным диагнозом «клещевой энцефалит».

1

фото

Подписка-онлайн

фото

 фермеры

баннер

фото

баннер

 

h

фото

фото

телефонТелефон горячей линии по вопросам аварийных отключений электроэнергии:

8 (84143) 4-10-72


 Хотите узнать, как 

 живут  соседние

 районы?

 Зайдите на сайты

 газет:

 Пачелмасайт соседней газеты

 Белинскийсайт газеты соседнего района

 

 

GISMETEO: Погода по г.Башмаково

Общество

17.03.2015

БЕЗ ВИНЫ ВИНОВАТЫЙ

Для каждого, в чьей семье были (или живы ещё и сейчас) фронтовики, дни от 9 мая до 22 июня наполнены особым смыслом. Память будто ведет обратный отсчет времени от победы к началу войны. Хорошо, если в семье есть хоть одна душа, которая заинтересуется воспоминаниями людей, видевших войну своими глазами, и запишет их, сохранив для истории. Я, к сожалению, воспоминания своего отца не записала, осталось только то, что сохранила память. А вот Галина Михайловна МЕШКОВА записала воспоминания своего отца еще более тридцати лет назад. Сохранила их и даже делает всё возможное, чтобы непростая судьба МОРОЗОВА Михаила Матвеевича осталась в памяти потомков.

И было начало

М. М. Морозов встретил войну совсем юным мальчишкой, его призвали на действительную службу из Москвы, где он работал на заводе им. Лихачева, хорошо был знаком с техникой, может быть, потому и служить его определили в танковые войска. А служил он до войны в г. Луга Ленинградской области. Но так получилось, что первый день войны его 5-ый танковый полк 3-ей танковой дивизии во главе с командиром Барановым встретил в с. Сальцы Псковской области. Горечь отступления, непонимание того, что происходит, голод и холод - всё испытал танкист Морозов, был он и водителем танка, и старшим механиком. Первое боевое крещение принял под Новгородом. До конца своих дней не мог забыть того страшного боя, в котором его танк был подбит, из всего экипажа в живых остались только он и командир. Выбравшись из подбитого танка, они переплыли р. Волхов и добрались до своих. Там же, под Новгородом, не раз ходил он в разведку и однажды взял языка, который оказался не немцем, а испанцем.

Шли тяжелые бои, техника то и дело выходила из строя, нужна была новая. Как грамотного специалиста Морозова не раз командировали на заводы страны за новыми танками. Был он с этой миссией в Ленинграде на Путиловском заводе, в 1943 году брали танки в Горьком, а потом и в Сталинграде. Обычно на одном из пригнанных новых танков он сам и воевал. Некоторые сражения оказались для него особенно памятны. Вот что он вспоминает: "Под г. Калач мы вступили в бой с немцами. Немецкий миномёт снёс башню моего танка. Не помню, как доехал до своей полосы, как поставил танк. У меня была контузия, у командира порвана слуховая перепонка. В тыл не отправили, ранение не считалось тяжелым, лечились тут же, в прифронтовом госпитале".

За линией фронта

После госпиталя командование направило М. М. Морозова за линию фронта, прямо в лапы к немцам. Особый отдел поставил перед ним задачу - попасть в разведшколу. Ему дали немецкую листовку с призывом сдаваться. Капитан проводил в направлении линии фронта, пожелал удачи и повернул обратно к своим. А Михаил Матвеевич пошел вперед. Как позднее он сам признавался, было очень страшно, существовала реальная опасность того, что его могут просто подстрелить. А чтобы этого не случилось, он, преодолев страх, запел громкую песню. Его заметили и окликнули на немецком языке. Автомат в спину и повели к командиру. Там обыскали, допросили и на ночь посадили в минометную яму до 3-х м глубиной. Утром его вытащил на поверхность немец, дал в руки лопату и заставил рыть яму. Очень хотелось курить, и Михаил Матвеевич попросил у немца сигарету. После крепкой махорки сигарета показалась слабой, как мох. Немец, заметив смущение солдата, истолковал его по-своему и спросил: «Гут?».

Михаил Матвеевич не покривил душой и ответил: «Нихт!».

Рассерженный немец ударил его, Михаил Матвеевич упал и стукнулся о миномет. Сильно рассёк лоб, потекла кровь. Немец, видимо, испугался, что ему попадет от начальства, дал солдату пачку сигарет и отправил в лагерь.

Потом его вновь и вновь допрашивали, выясняя, почему он перешёл линию фронта. У Михаила Матвеевича на этот случай была приготовлена легенда, мол, случайно задавил танком офицера, испугался суда и решил сдаться немцам. Её и повторял раз за разом. Но, очевидно, немцы до конца не поверили в правдоподобность его истории, потому что вместо разведшколы отправили в концлагерь в Харькове, а потом перебросили в Днепропетровск. Кормили очень плохо. Оголодавшие люди, увидев на дороге застреленную лошадь, бросались к ней, чтобы урвать кусок мяса, а вместо этого их срезала автоматная очередь.

В днепропетровском лагере вовсю пошли разговоры, что их отправят на работу в Германию. И действительно, вскоре немцы подогнали машины, погрузили русских военнопленных и повезли в неизвестном направлении. На ночь останавливались в какой-нибудь деревне, жителей домов выгоняли на улицу, а в домах размещали по двадцать человек пленных. Все пленные были в деревянных колодках, сбитые в кровь ноги не давали покоя. Михаил Матвеевич отрезал от шинели полы и обмотал ими ноги. Договорившись с одним пленным, Михаил Матвеевич решил бежать. Вот как он сам рассказывал об этом: "Мы с ним разошлись в разные стороны. Во дворе стоял стожок сена или соломы. Я залез в него. Прошло какое-то время, слышу, собаки залаяли, раздался топот ног, шум во дворе. Я понял, что ищут меня. Вот собака залаяла совсем близко, а потом лай стал удаляться, это собака взяла след второго. Его нашли, я узнал об этом позже. Лежу я в стожке часа два или три, потянуло в сон, чувствую, что начинаю замерзать. Немцев во дворе уже не было, и я решил вылезать, будь, что будет…"

Михаил Матвеевич вылез из стожка и вошел во двор. Хозяин, увидев его, все понял и спросил: «Танкист? Они все кричали: "Руссиш танкист!».

Хозяин повёл его в дом, дал ему крестьянскую одежду, а его одежду они сожгли. Он жил в селе около месяца. Рядом в лесу были партизаны, они убили какого-то большого начальника, начались тотальные проверки, вышел приказ, который гласил: "За связь с партизанами - расстрел!" Деревню, в которой он жил, немцы сожгли. Хозяин рассказал, как связаться с партизанами, и Михаил Матвеевич пошёл в лес. Шёл долго, пока не услышал: "Руки вверх!" Началась проверка, которая оказалась не легче немецкой.

Дело № 9491

Его и ещё одного летчика, который тоже был сбит над вражеской территорией, но остался жив, отправили на самолёте в Москву для проверки. Он находился под следствием до тех самых пор, пока не пришли документы, подтверждающие, что на немецкую территорию его направил особый отдел. После этого его положили в госпиталь, лечили в течение месяца и признали негодным для дальнейшей военной службы. Но домой не отпустили, а отправили под Свердловск. Как свидетельствует заключение по делу № 9491, он находился на спецпроверке в Северо-уральском спецлагере (дата ареста 29.01.1944). А согласно постановлению от 13.01.1945 года, по ст. 58-10 ч. УК РСФСР он был приговорен к пяти годам исправительно-трудового лагеря и отправлен в Воркуту.

Подводя итог своей жизни, Михаил Матвеевич с горечью говорил: "Ушел я в армию на службу, а вернулся из тюрьмы в двадцать семь лет…" Вот на такой срок для него растянулась война.

После возвращения женился, родились и выросли дети, но никто не знал подлинную историю отца. Когда его спрашивали, за что он сидел, он повторял всё ту же легенду: "Под Свердловском произошел трагический случай. Я взял на буксир танк, он рванулся и задавил офицера. За это я был осужден военным судом…"

Этот миф развеялся только в 2001 году. Овдовевший к тому времени Михаил Матвеевич жил в семье дочери Галины, ему было 82 года. Как-то раз они сидели у телевизора, смотрели интервью, в котором мужчина рассказывал, что был осужден по 58 статье и теперь реабилитирован. Неожиданно Михаил Матвеевич произнес: "Я тоже был осужден по 58-ой…" Надо ли говорить, как удивлены были близкие, узнав об этом.

Галина Михайловна начала переписку с военной прокуратурой, откуда вскоре им были высланы документы о реабилитации и выплачена денежная компенсация. Очень хотелось посмотреть дело отца, но им ответили, что дело М. М. Морозова за № 9491 до сих пор хранится под грифом "секретно". Закон РФ "О реабилитации жертв политических репрессий" вышел в 1991 году, а М. М. Матвеевич был реабилитирован только через 10 лет.

Вспоминая отца, Галина Михайловна рассказывает: "Когда отец пересекал линию фронта, он пел. Пел и до последней минуты своей жизни, даже отходя от наркоза в палате реанимации ярославского военного госпиталя. Когда разрешили навестить его, я пришла с детьми, т.е. с его взрослыми внуками. И вдруг он предложил: "А давайте споем…" и запел. Бывало, он напивался и всю ночь пел, не мог заснуть, видимо, та невысказанная боль, которая все годы жила в его душе, выливалась с песней".

Человека нет, а память о нем жива, и страшную историю его жизни внуки и правнуки всегда будут читать, как интересную книгу, благодаря записям в дневнике, сделанным когда-то его дочерью.

Материал прислала Валентина ГУСЕВА 

 

Комментарии

гость, 17 марта 2015, 16:56
а вы говорите при социализме мы жили хорошо.вот она загубленная жизнь.за родину за сталина.
Читатель, 18 марта 2015, 08:57
Печальная ,но ОЧЕНЬ хорошая и поучительная история,СПАСИБО!